|
«Голуби на площади Сан-Марко…»
«Ах, не плыть по голубому морю,
Не видать нам Золотого Рога,
Голубей на площади Сан-Марко…»
Осип Мандельштам.
Среди разноплеменных пассажиров круизного лайнера, высадившихся из катера на площади Сан-Марко, имелась и немолодая пара «из нашои нэзалэжнои дэржавы». Рядом с высокой фигурой мужчины с приветливым лицом шествовала видавшая виды низкорослая блондинка. Она мрачно взирала на превозносимые всеми красоты «Жемчужины Адриатики». Теплый ветер с Лагуны весело трепал разноцветные флаги перед Дворцом Дожей, но ничего не мог поделать с покрытым лаком вычурным гнездом крашеных волос. Утреннее солнце, пробившись сквозь золотистую дымку облаков, брызнуло всеми цветами радуги, отразившись в массивных драгоценностях, украшавших вновь прибывшую. Грандиозный зад, слава и гордость наших соотечественниц, норовил вырваться из плена белых, расшитых блестками бриджей.
Осмотрев все, что положено, на знаменитой площади, пара подошла к причалу. С трудом погрузив пышное тело в гондолу, «мадам» заняла сидение на корме. Муж сел напротив, не переставая что-то восхищенно тараторить. Стараясь не смотреть в его сторону, Лариса Панасивна подавила не покидающее ее раздражение. «Лох! – думала она про себя – Такие деньги угробил на эту зашарпанную гондолу. Да на них можно было купить брошку с браслетом. На прогулочном катере хоть бы так не несло вонью от этой гнилой воды!»
Сильная отрыжка напомнила о недавнем завтраке, обратив гневные мысли к персоналу лайнера. «Что б они сдохли со своим шведским столом! Понаготовят всякой вся чины, а ты – ешь! Куда денешься, бабки-то заплачены!!!» Начинало пучить. «Это точно не пошла впрок вторая порция тирамису! Понапихивали туда, гады, черт знает чего!»
Луч солнца, отразившись от купола собора Сан-Марко, резануло по глазам. До Ларисиного слуха донеслось восклицание мужа, восхищавшегося видом с воды. «Ну красиво, так и что? Какого хрена беспрерывно варнякать? Идиот, полный идиот!» Не ухоженность многих зданий оскорбляла тонкие эстетические чувства дамы. «Венеция! Есть чему радоваться! Трущобы, вонь, грязь… »
«Ой! Какая блузка на сучке, идущей по мосту! Наверно из шифона, расшитого стеклярусом и бисером. Это вещь! Вот бы такую к моим бархатным брюкам с кружевными вставками. Невестка сдохла б от зависти! Присосалась, дрянь, к приличной семье. Сынок тоже хорош, взял – без роду, без племени. Пришла на все готовое: квартира, машина. А этот дурак работает на трех работах, чтоб семью обеспечивать. Внучек тоже хорош, малый, а уже хитрожопый! Так и норовит из бабушки с дедушкой побольше выудить, а сам на свою мамочку молится! А она вместо того, чтобы культурно ребенка развивать, по «МакДональдсам» его таскает. А летом вместе со своей матерью отправляет родственникам в село. Боже! Как я ее ненавижу! Я как слышу от внука про этот Кучеров – меня кидать начинает. Порадовал родственниками, сыночек!»
- Что ты сказал, Боря? А-а, Мост Влюбленных? Да, красивый.
«Лучше б ты о любви не вспоминал. Загубил мою молодость, подлый язвенник. Подружки со своими здоровыми мужьями трахались, а я по базарам бегала, своему в больницу еду носила. Теперь он здоровее меня! И рюмку выпить может, и бегает, как конь».
Самые гнусные воспоминания оставила Флоренция… Ошалевший от энтузиазма Боря носился по городу, не желая оставить без внимания ни одну из знаменитых достопримечательностей. Не в состоянии определить по карте их местонахождение, он донимал Ларису просьбами о помощи, но услышав ее мнение, начинал отчаянно спорить. Слава Богу, хоть Галерею Уфицци мимо пронесло – такие деньжищи за билеты!!! Их, оказалось, за три дня заказывать надо. Хоть тут повезло! Взорваться и сказать все, что она думает о Боре, Флоренции и ее памятниках, мешало присутствие молодого банкира из Москвы, прилепившегося к ним. Гена путешествовал один. Он имел украинские корни – его дедушка торговал когда-то скобяными товарами в Киеве, на Житнем рынке. Больше всего на свете Ларисе Панасивне хотелось убить Борю и сравнять с землей родной город Микеланджело.
От ежедневных экскурсий страшно болели ноги, не желая носить на себе непомерный груз тела. Причиной всех проблем с нижними конечностями она считала выпавший на ее долю многолетний уход за матерью. Теперь уже «почившей в Боге». Лорочкин отец руководил в родном райцентре и его окрестностях общепитом. По долгу службы участвуя в многочисленных застольях, он регулярно информировал «органы» о настроениях в обществе. За это ему прощали некоторые неточности в финансовых отчетах. Но во избежание возможных неприятностей честно заработанное хранилось на многочисленных сберкнижках жены. Скромная вдова скрыла от дочери ту из них, на которой хранился основной капитал. Сумма, очень внушительная и для высшей номенклатуры Страны Советов. Гибель первого в мире социалистического государства забрала с собой в могилу и вклады его граждан. После потери сбережений болезнь Паркинсона сразила бедную пенсионерку. Обосновавшаяся в столице Лорочка вынуждена была забрать ее к себе, ухаживать, тратиться на лекарства. Любящая и преданная дочь исправно заботилась о родительнице. Но, отчаявшись, частенько материла и поколачивала старушку. Вот и теперь, глядя на купол Санта-Мария-делла-Салюте, она в очередной раз перекрестившись, попросила прощения у Всевышнего.
Гондола подвезла к улице с многочисленными магазинами. Никчемная прогулка по воде закончилась. Цены в «бутиках» и «шопах» возобновили отрыжку, вызвали приступ лютой ненависти к более богатым туристам. Пришлось Ларисе Панасивне ограничиться мелочевкой и почти разориться, купив широкий, шитый золотом пояс с львом святого Марка на увесистой пряжке. Нужной длины не нашлось, и она приобрела две штуки, чтобы соединить дома в один. А оставшуюся пряжку переделать в оригинальную брошь.
Своей удачей Лариса считала полученный бесплатно на рекламной акции антикварного магазина ксерокс со старинной гравюры. Она уже решила оформить его достойным образом и демонстрировать гостям как оригинал. «Ой! Даже не спрашивайте, во сколько нам все обошлось! Но что поделать – я так люблю Пиранези!»
«Завидуйте, суки! Какого мужа отхватила! Не чета вашим! Ох, нелегко с ним пришлось!» - вспомнилось Лорочке. Дело происходило в родном райцентре. Ее первая попытка женить на себе Борю сорвалась. Накатанная схема «положить на себя – забеременеть – под давлением общественности призвать к ответу» не сработала. Пришлось убедить в отцовстве более доверчивого юношу из города, в котором она тогда училась. Но у совестливого Бори на сердце скребли кошки, и он пару раз заезжал в гости к молодой чете – посмотреть на сына. Его представляли как двоюродного брата. Сыночку было уже три года, когда Лариса узнала, что после окончания ВУЗа «двоюродный брат» получил назначение в столицу и переехал жить к отцу.
Борин папа с новой семьей уже жил и работал в Киеве. Были предприняты радикальные действия. В сопровождении мамы Лорочка с сыном просто приехали к Боре жить. Румяный карапузик таки сыграл предназначенную ему роль. Мама пообещала дать денег на кооператив, тем самым избавив мачеху от неожиданно свалившегося на голову пасынка. С ее помощью и удалось окольцевать Борю, взывая к его отцовским чувствам. Вскоре молодая семья поселилась в одном из спальных районов. «Я всего своими руками добивалась, курвы! Сумела! Теперь завидуйте!»
Французская Ривьера не оставила столь тягостных воспоминаний, как Италия, а на Майорке даже понравилось. Накануне возвращения в Барселону для пассажиров был устроен праздничный ужин с концертной программой. Полуголые красотки в роскошных головных уборах из разноцветных перьев исполняли латиноамериканские танцы и канкан. Смуглый красавец надрывно пел под гитару.
Потом началась дискотека. Крепкое палермское вино веселило, чудесным образом освобождало от груза прожитых лет. Лариса Панасивна кокетливо посмотрела на Гену, и попросила пригласить ее на танец. Молодой банкир смутился, но отказать не посмел. Когда вновь зазвучала музыка, на него было жалко смотреть, но Гена, сжав волю в кулак, поднялся со стула и, безуспешно пытаясь изобразить галантного кавалера, подал даме руку. Она решительно направилась в гущу танцующих. По дороге подобрала с края сцены забытый кем-то из танцовщиц головной убор. Одев его на голову, Лорочка очень удачно дополнила свой шелковый брючный костюм – розовый, в золотых узорах. Брейк-данс в исполнении Ларисы Панасивны больше походил на гремучую смесь гопака с «семь-сорок». Но, охваченная вдохновением, уроженка славного Копайгорода все больше входила во вкус. Корона из перьев вспыхивала радужным сиянием, попадая в лучи стробоскопа. Сквозь толстый слой косметики на ее лице стал проступать естественный румянец. И когда удалая танцовщица решила пуститься в присядку, она неожиданно подвернула ногу. Какую-то долю секунды она пыталась сохранить равновесие, но, не удержавшись, с отчаянным матом, вырвавшимся из глубин души, рухнула на пол. Ненормативную лексику сменили истошные рыдания.
Музыка смолкла. Растерянный партнер вместе с подбежавшим мужем уволокли несчастную из зала. В каюте рыдания сменились проклятиями. Они сыпались на Борю, который, в ожидании корабельного врача обкладывал поврежденную щиколотку льдом.
- Падлюка! Не мог меня остановить! Не знаешь, что мне нельзя пить?! Специально! Ты специально все подстроил!!!...
|
